К.Болдырев. В здоровых семьях дети не болеют


На мой взгляд, человек является терапевтическим клиентом (клиентом терапевта) лишь тогда, когда все известные ответы на вопрос «Что со мной (или с ребенком, или с семьей), Почему все так, как  есть?» … etc — не изменяют положения? После этого утверждения я хотел бы остановиться на понятии «здоровья-болезни» применительно к тому материалу, с которым я собираюсь вас познакомить.

То есть, когда человек сталкивается с действительно неизвестным ни ему, ни тем врачам, что занимались им раньше (если он обратил на себя внимание лишь при появлении соматики-психосоматики) явлением.

Это основной признак, наличие которого я полагаю основанием для возможности заниматься психотерапией с человеком.   Надеюсь, что таким образом становится понятным, что существует масса обращений, которые можно назвать условно дотерапевтическими.

С ними тоже, конечно, нужно работать. И основным в такой работе будет скорее диагностический акцент: выяснение того действительно ли у человека нет ответа на вопрос, с которым он обращается.

В гиперболическом виде это выглядит, как отказ психотерапевта приступить к лечению, к занятию этим случаем. О технике-тактике этой работы поговорим позже. Сейчас о стратегии…

Различение этой фазы работы с клиентом необходимо скорее самому терапевту и именно стратегически. В этом смысле терапевт должен выступать скорее в роли грамотного руководителя, чем в роли узкого специалиста-«лечебника».

Что означает руководить?

Это означает следить за тем, чтобы все составляющие процесса получения продукта (в данном случае — здоровья) четко выполняли свои функции, не интерферируя ни по смыслу-содержанию, ни по времени и пространству в этом процессе.   Попробуем вычленить эти составляющие из предыдущего текста.

Итак, мы имеем процесс вылечивания, то есть возвращения к состоянию отсутствия болезни.

Следовательно, есть болезнь. Это и проверяется в дотерапевтической фазе.

 

 

 

К.Болдырев.

 

В здоровых семьях дети не болеют.

Лекция, прочитанная в ГИДУВе психотерапевтам и

практикам, работающим в детской терапии.

 

1994 г.

 

 

Болезнь — как не нахождение удовлетворительного объяснения происходящих с человеком явлений. Удовлетворительного — в смысле способствующего исчезновению самого явления.

Здесь уже (забегая вперед) просматривается техника-тактика.

Остановимся на этой паре, на этой альтернативе: ОБЪЯСНЕНИЕ — ЯВЛЕНИЕ. То есть, если есть объяснение — нет явления (или проявления).

В противоположном случае проявляется в виде болезни — симптомов, синдромов, некоторый понятийный (мыслительный) тупик — отсутствие объяснения.

И сразу здесь припомним существование большого количества теорий и практик психотерапии, которые условно можно назвать «знаниевыми».

Начиная с психоанализа такие психотерапии работали за счет приобщения пациента к тому знанию, которым обладал терапевт.

Собственно к новому для пациента объяснительному принципу — это было знанием. То есть в знаниевых психотерапиях указанный тупик ликвидировался собственно расширением круга представлений и понятий о человеке и его жизненном пространстве, о процессах, которые происходят в его душе и теле.

Необходимо, однако, отметить, что по мере освоения этого знания болезни сначала нивелировались, но позже опять брали верх, то есть знания оказывались конечными, исчерпываемыми средствами преодоления этого мыслительного тупика, который лежит в основании проявления заболевания.

Напомню, что сейчас мы разбираем составляющие процесса вылечивания и рассматриваем терапевта как руководителя этого процесса.

Итак, одна из составляющих болезни, данной в проявлениях — это отсутствие объяснения или мыслительный тупик.

Стало быть, необходимо рассматривать и самого носителя этого мыслительного  тупика — человека, Homo sapiens — отделять его от своих проявлений — симптомов, синдромов и вообще «нозологий». Для этого дадим более четкое разведение.

Это очень важно.

Из этой схемы сразу следует принципиальная возможность терапевтического результата, которая кроется именно в возможностях мышления.

Не оно, так сказать, » болеет » (в глазах клиента).

Болеет тело (психосоматика) или душа (психологические проблемы).

Говоря еще более прозрачно, именно различное качество мышления и дает наличие или отсутствие болезни или проблем.

Вернемся к дотерапевтической фазе.

Мы помним, что там происходит диагностический процесс.

Что же диагностируется?

Именно состояние мышления! Его, так сказать, состоятельность. То есть насколько мышление управляет процессами в теле и душе человека (как человек понимает свою болезнь или происходящее с ним).

И… в том случае, если эта фаза не заканчивается исчезновением клиента…

происходит обнаружение того места в мышлении человека, которое делает его собственно клиентом.

Остановимся чуть подробнее. Очень важно, что до этого человек привык наблюдать мир изнутри. А в этом месте происходит явление, равносильное тому, как когда Коперник переместил Землю из центра Вселенной на ее периферию и картина моментально стала другой. Появилась возможность ее рассматривать.

Интересно, что, словами оного из клиентов, происходит признание человеком своего положения как «загнанного в угол». И здесь я хочу обратить выше внимание на парадоксальное изменение своего статуса в рефлексии самого клиента.

Ведь быть «загнанным в угол», то есть обнаружить свою несостоятельность в области мысли — это совсем не то же самое, что быть носителем какой-либо симптоматики.

Субъективно это переживается совершенно по-иному.

Прежде всего, исчезает страх перед болезнью (перед симптомами), которая до сих пор верховодила — жила, так сказать, своей, неуловимой и неуправляемой, жизнью. Что и привело и сделало человека клиентом психотерапевта.

Этот момент всегда хорошо виден в его первом появлении в процессе терапии. Внешне это может выглядеть как удивление.

Человек  впервые начинает ощущать эту самую принципиальную возможность быть здоровым и … впервые становится перед реальным выбором качества своей жизни. Тоже очень принципиальная фаза терапевтического процесса, которую терапевт-руководитель должен четко отслеживать и ни с чем другим не путать.

А путать здесь можно с пресловутым сопротивлением в психотерапии.

Ведь понятно, что из этой фазы два выхода — в дальнейшую терапию и в прерывание терапии. И нужно четко понимать, что второй выход избирает уже не тот человек, который к нам обратился. У этого человека уже нет страха перед болезнью, хотя сама симптоматика может и присутствовать. На самом деле это уже управляемая симптоматика. Но лишать человека свободы выбора (болеть или нет) не наше право как руководителя процесса выздоровления. Вспомним, что хороший руководитель — это такой, о существовании которого никто не догадывается.

В психотерапии я придерживаюсь стремления стать ненужным тому, кто ко мне обратился. Именно это я считаю признаком успешности в психотерапевтическом процессе.

Так вот, если вы уже стали не нужны — это не сопротивление. И наличие или отсутствие симптоматики в это время — не ваша забота.

В этом смысле становится понятным, что симптоматику симптоматикой делает сам клиент — его мышление. Это его выбор.

И очень многие таки выбирают этот выход. Особенно хорошо это проявляется в обращениях по поводу детей. И я прошу иметь в виду именно эту формулировку и припомнить, что (за исключением специализированного детского телефона доверия) ни один ребенок еще никогда не был субъектом терапевтического обращения. (Существует отдельный материал с анализом обращений детей и подростков — «Душевные проблемы наших детей».)

Именно сейчас прозвучит первая фраза этого материала: в здоровых семьях дети не болеют. (Можно расширить до здорового референтного окружения — бывают случаи отсутстствия родителей. Но это случаи все же сравнительно другие, чем традиционные.)

Теперь вспомним предложенное определение здоровья и применим его к случаям обращений по поводу детей.

Болезнь — мыслительный тупик, когда все известные ответы на вопрос не изменяют положения.

Вспомним необходимость дотерапевтической проверки — чтобы не заниматься невозможным, говоря точнее — несуществующим. Когда мы имеем дело с обращением по поводу ребенка, то наша схема про человека чуть усложняется. Но это «чуть» чаще всего является весьма принципиальным местом.

Итак, обращаемся к примеру.

Видно, что соответственно логике обращения (круглая рамка) — ребенок и, следовательно, его болезнь — есть симптом мамы (или семьи).

Значит, на этой фазе мы должны получить утвердительный ответ на вопрос — действительно ли у мамы-семьи нет ответа на вопрос  (или нет удовлетворительного объяснения тому) «что и почему происходит с ребенком?».

Часто такой поворот является откровением для родителей. Обычно недоумение: причем здесь Я — мама (или семья), если ОН — ребенок писает в кровать и т. п.?

Но вспомним, что диагностическая фаза часто заканчивается удивлением, изменяющим состояние обратившегося. Здесь уже принципиально имеется шанс на выздоровление.

И именно здесь мама (семья) становится впервые перед реальным выбором качества  своей жизни. Именно своей — маминой или семейной.

И, к сожалению, реже — качества жизни ребенка. Ведь мы помним о том втором выходе, который существует у клиента, когда он оставляет себе симптоматику (в данном случае — страдающего ребенка).

Правда, с этого момента она (симптоматика) становится более управляемой, чем до того. А вот и переход к терапии: более управляемая симптоматика. Но будем помнить как грамотные руководители о свободе выбора. Возможно, вам знакомы такие слова: свобода  — это свобода выбора зависимости.

И зависеть от качествасвоего мышления для человека труднее, чем от симптоматики, несмотря на неудобства и ограничения, которые она несет.

Итак, болезнь ребенка — это симптом мамы или семьи. Понятно, что грамотный руководитель процесса вылечивания четко курирует все составляющие и не допускает интерференций функций ни во времени и пространстве ни по смыслу и содержанию. И логика ведет нас к тому, что лечить здесь надо сначала маму (семью).

И лишь после этого, если останется что в ребенке (прямоугольные рамки).

Опыт показывает, что если приступить к делу с обратной стороны, проигнорировав саму логику обращения, то этот труд будет титаническим, потому что, как правило, глупым.

Вспомним, что ребенок не является субъектом обращения. Стало быть, для того, чтобы с ним отдельно работать, терапевту придется сначала сделать его таковым. А для этого его необходимо «эмансипировать» из круглой схемы. Это в одних случаях объективно (в связи с возрастом ребенка) не возможно. В других случаях, так сказать, субъективно затруднительно. Коротко говоря, ни один ребенок не предает своей семьи (мамы).

И, наконец, этому станет сопротивляться и сам родитель. И здесь уже именно сопротивляться. Так как такая «эмансипация» на самом деле превращается в «ампутацию».

И это, все же таки, не в праве терапевта — делать такой выбор.

Автор имел не одну сотню таких опытов с детьми разных возрастов. (Примеры: подросток 11 лет заикался по собственному желанию; ребенок попросил быть своим папой.)   Итак. Если дотерапевтическая фаза завершилась выходом №1, т.е. в дальнейшую терапию, то … продолжим.   Мы указали уже на то, что первая фаза закончилась:

  1. субъективным ощущением удивления по поводу исчезновения страха перед болезнью;
  1. появлением ощущения принципиальной возможности быть здоровым;
  1. реальным выбором, т.е. решением об улучшении качества своей жизни;
  1. вопросом — КАК же я могу этого достичь?

  И здесь-таки, следует еще раз вспомнить, что «быть загнанным в угол» не есть то же самое, что быть носителем симптоматики. Теперь мы взглянем на это с позиции тактики  дальнейшего процесса терапии.

Чем же отличаются

1)»загнанный в угол» и

2)»носитель симптомов»?

С интересующей нас точки зрения в

1) случае отсутствует понимание того, что происходит с человеком,

а во 2) оно присутствует.

Хотя, если быть точным — это псевдопонимание, т.к. возможности активности человека в этой позиции ограничены одним единственным ходом — отдать себя врачу, как специалисту по симптомам.

И здесь во 2) позиции никаких «Почему со мной это происходит?» не возникает.

А вот из состояния «загнанности в угол» хочется выбраться и как бы возразить этому положению дел. Ведь это ощущение некоторого интеллектуального, ментального состояния, т.е. состояния мысли. Это мыслительный тупик. И некоторые пациенты на этой фазе, опознав это — эту разницу, отойдя от симптомов, просто говорят о себе: «Да, критически мыслить я никогда не умел (а)».

Значит, вот самое главное место — критически мыслить.

Я называю  это чистым мышлением. В противоположность тому нечистому мышлению, благодаря которому возможно существование болезни, симптоматики.

Чистое мышление — гарантия здоровья. В мышлении отображена реальность, которая здорова по определению. Можно сказать, что в мышлении есть карта реальности, как бы территории.

Согласитесь, что если на карте у вас обозначен холм, а в реальности яма, то вы скорее попадете в яму, чем на холм.

Так вот «загнанный в угол» — это натолкнувшийся на это противоречие, на несоответствие между картой и территорией, между тем, что я об этом думаю, и что есть в реальности на самом деле. И терапия здесь — это работа по обнаружению и стиранию таких противоречий из мышления клиента.

Вот тактика.

В дальнейшем речь может идти о конкретных приемах осуществления этой тактики.

Коротко говоря, из состояния «загнанности в угол», т.е. из обнаруженного противоречия хочется выйти и человек начинает вопрошать: как это сделать, почему это так?

Описанный подход получил в обиходе название «доскотерапия», т.к. основной инструмент в нем доска и мелок или лист бумаги и перо.

Основные принципы «доскотерапии«. Ответы черпаются из неизвестного. Действительные ответы не лежат в области известного ни клиенту, ни терапевту. Каждый отдельный случай беспрецедентен и уникален и должен быть исследован на предмет нахождения тех противоречий, которые завели человека в тупик.

При этом на доску заносится все, что говорит клиент в ответ на те уточнения, которые просит сделать терапевт.

Терапевт подходит к случаю с позиции максимально возможного непонимания, уточняя и расшифровывая как можно детальнее любые понятия, появившиеся на доске, после того как задан первый вопрос клиента.

И сами слова клиента через некоторое время исследования его мышления начинают противоречить его же, выше имеющимся на доске, словам.

Тогда это противоречие эксплицируется перед клиентом, и работа идет дальше до уяснения некоторого первоисточника этого противоречия.

Цель такова — чтобы на доске не осталось непонятного материала. Все противоречия и все вопросы (конечно в рамках заказа) должны быть убраны с доски.

На доске останутся лишь однозначные вещи. Это и будет концом терапии.

Если работа делается правильно, с соблюдением стратегии и тактики, симптоматика начинает сдаваться практически сразу и исчезнет совершенно, когда мышление будет очищено до конца (в рамках этой темы).

Пробежим весь материал по узловым точкам.

Разведение на дотерапию и собственно терапию в этом подходе связано с предметом терапии. До тех пор, пока в рефлексии клиента предметом терапии является его симптоматика, а врач рассматривается как некоторый «знаниевый шаман» — до этих пор будет длиться то, что я назвал «диагностической фазой». Эта фаза заканчивается смещением акцента рефлексии клиента с симптоматики на состояние собственного мышления.

Именно обнаружение мыслительного тупика, т.е. несостоятельности мышления и является переходом к собственно терапии.

И дальше ведется уже терапия, строго говоря, самого мышления. Эта терапия заключается в очистке мышления от противоречий, встречаемых на пути, промаркированном запросом клиента.

Терапевт здесь выступает не с позиции знания, а ровно наоборот, с позиции непонимания и методично вопрошает, пытаясь таки понять, найти — что же в мышлении клиента является камнем преткновения на пути здоровой жизни его души и тела.

Мы помним, что жизнь человека организуется именно его мышлением, как некоторой картой, отражающей территорию реальности.

Любое намерение, имеющееся в голове у человека, склонно к реализации (в каком бы возрасте оно там не образовалось).

В процессе доскотерапии часто обнаруживаются многие, не осознававшиеся до сих пор, намерения, как бы «подпольно» руководившие жизнью человека. С другой стороны многие осознаваемые намерения часто стремятся к реализации некомплементарным реальности образом.

Исследование мышления и указывает на такие места в нем, которые я назвал мыслительными тупиками. Именно они вызывают к жизни проблемы и симптомы, которые являются, таким образом, лишь следствиями и индикаторами несоответствий и противоречий в мышлении человека.

Не будучи обнаруженными, мыслительные тупики будут продолжать вызывать к жизни неосуществимые в реальности стремления и приводить вновь и вновь к появлению симптоматики и психологических проблем.